Эфир на радио будь — «В плену у хандры». Часть 2

Как справляться с собой, когда ничто не радует, ничего не хочется, нападает апатия и подавленное настроение, невозможно себя заставить хоть что-либо делать. Мария расскажет о психологических механизмах, регулирующих смену внутренних состояний. А также мы поговорим о том, что можно предпринять для того, чтобы лучше себя понять в такие моменты, и о возможностях «реабилитации».

22 February, 2024

Анна Белавина: Что ж, мы возвращаемся в студию. С нами сегодня Мария Долгополова, специалист в частной практики, создатель авторского интернет-проекта о психологии. mariadolgopolova.ru. И мы разговариваем о депрессии, или о так называемой депрессии. Наша тема сегодня «в плену у хандры». Так назвали обтекаемо, потому что, ну, не все то, что называют депрессией, ей является, как мы выяснили. Может быть, это просто хандра, или, как было принято говорить давным-давно, «сплин».

Мария Долгополова: Далеко вспомнили.

Анна Белавина: Такое состояние души. Вот оно по весне часто настигает тех, у кого есть к этому предрасположенность, как мы выяснили. Либо когда человек, как я поняла, теряет какие-то значимые для него опорные понятия или опорные точки в жизни. Вот вы, Мария, назвали две. Давайте мы напомним нашим слушателям.

Мария Долгополова: Да, потерять можно что-то внешнее: человека, любимое дело, так и что-то внутреннее: любимую мечту, положительное отношение к себе. И применительно к тому письму, которое мы затрагивали, то, конечно, следует предполагать, что, переехав даже в какое-то самое благополучное место, она была вынуждена что-то потерять внешне, какой-то круг знакомых, друзей, какие-то возможности, и могла потерять что-то внутреннее. Например, те мечты, которые могли быть воплощены исключительно в предыдущем месте, они уже более недоступны, и это невозможно пережить сразу единым моментом.

Анна Белавина: То есть, девушка, которая написала письмо, она, так сказать, ничего себе не надумывает. Она действительно находится в достаточно непростой ситуации, когда физически ощущает какие-то свои потери от переезда, да?

Мария Долгополова: Угу. И ей, конечно, будет гораздо легче, если она будет для себя четко осознавать, что именно она потеряла в связи с этим переездом. Ей будет проще адаптироваться, найти какие-то способы вернуть себе утраченное внутреннее равновесие.

Анна Белавина: То есть, строго говоря, нужно самого себя проанализировать. От чего я грущу? Что мне сейчас в жизни не хватает? Спросить себя, честно глядя себе в глаза в зеркало. Вот что тебе сейчас не хватает? Почему? Все хорошо. Ну что мы грустим? Ну, быстренько расскажи мне скорее, в чем проблема? Нужно поговорить с собою.

Мария Долгополова: Поговорить с собой всегда очень полезно.

Анна Белавина: А вот кроме таких потерей, о которых вы говорили, потеря себя как определенной… ну, по крайней мере, из письма не складывается, что девушка себя потеряла, наоборот, у нее как-то в позитивную сторону решились какие-то ее там жизненные ситуации, а вот потеря, конечно, каких-то привычных, привычной среды, привычных опор, вот то, что вы назвали, да, это может быть. А какие еще, кроме этих двух вариантов, вещи могут вызвать вот такое состояние?

Мария Долгополова: Еще, как минимум, пять моментов хотелось бы упомянуть. Во-первых, это, конечно, очень часто психологический кризис. И все слышали о кризисе среднего возраста. Но если быть еще честнее, то есть такое поверье, что со взрослым человеком кризисы случаются каждые 7 лет примерно.

Анна Белавина: Какая печальная жизнь у взрослых людей! То есть, каждые семь лет нужно ждать какого-то состояния хандры, как минимум.

Мария Долгополова: Нет, ждать этого не нужно. Нужно встретить это полной грудью.

Анна Белавина: В полном... во всеоружии. То есть, вот подковаться сейчас, послушать нашу передачу и встретить свой следующий переходный возраст, и встретить уже во всеоружии.

Мария Долгополова: Да, да. Тут важно, что кризисы — это моменты самоопределения, когда у нас были какие-то цели, какие-то смыслы, и они устарели. А мы не планировали, что они устареют, и не хотели, чтобы они устарели, но это случилось. И здесь, конечно, очень важно вовремя успеть начать слезать с «мёртвой лошади».

Анна Белавина: Тут такая картина красочная: «слезать с мёртвой лошади»! Я себе представила человека, ну, мушкетёра, сидящего на упавшей бедной лошади и, так сказать, пытающегося её пришпоривать, чтобы она ещё куда-то его несла. Это очень-очень, конечно, красочное сравнение.

Мария Долгополова: Но я сейчас, конечно, говорю, хочу поправиться, про внутренние процессы, а не про то, что нужно по поводу кризиса немедленно увольняться со всех текущих работ, уходить от жён, детей, мужей. Это, конечно, такое слишком буквальное отыгрывание.

Анна Белавина: Слишком буквальное понимание этой ситуации. А вот вы сказали, Мария, каждые 7 лет. То есть ты реально можешь взять свою жизнь, поделить на 7-летние периоды. И такой график себе построить. Ну, очень просто. Например, человеку, грубо говоря, 27 лет, он на 7 поделил, что у нас там 3 раза до 21 года, потом вот в 28 значит следующие раза ждать следующего кризиса. Это так происходит?

Мария Долгополова: Ну, они не точно приходят по часам, скорее это такая ориентировочная цифра. Чтобы не пугаться, что с тобой не все хорошо, потому что писали, что кризис среднего возраста в 35 или в 45, а вот мне 28, и почему-то я себя так чувствую, настолько плохо, как будто бы мне уже 60.

Анна Белавина: И последний кризис, интересно, случается в 70 или 77. Если посчитать по 7, я подумала, или они так длятся и длятся до 100 лет.

Мария Долгополова: Ну, в более преклонном возрасте они могут стать более редкими.

Анна Белавина: А, то есть уже там как-то полегчает к 70 годам.

Мария Долгополова: Да. Но надо отдать должное, что многим людям удается проходить их довольно гладко. Но если это проходит негладко, то в этом тоже нет вины самого человека.

Анна Белавина: То есть это, как правило, вызвано какими-то обстоятельствами, сложившимися внешними, да? Или это определенный психотип человека, так проходить эти кризисные моменты?

Мария Долгополова: Это вопрос, на которого не существует однозначного ответа, но я бы скорее предположила, что человек может неосознанно обрастать какими-то психологическими ресурсами в ходе семейного воспитания, в ходе индивидуального развития, за счет чего он эти кризисы научается очень безболезненно для себя разрешать. А если как-то не успел человек этим обрасти, а кризис пришел, то сил может не хватить, чтобы это прошло гладко.

Анна Белавина: Ну что ж, граждане, обрастайте связями, друзьями, привязанностями, которые будут как мягкая подушечка обволакивать вас и позволять проходить кризисы мягче. Я правильно понимаю, Мария?

Мария Долгополова: Да, и внешними связями тоже полезно обрастать.

Анна Белавина: Ну вот вы говорите пять, мы пока упомянули три. Три проблемы, которые могут вызвать, то есть три варианта потери опоры, которые могут вызвать, ну в определенном смысле депрессию, даже не побоимся этого слова, да?

Мария Долгополова: Депрессию в повседневном смысле слова, а не в диагностическом.

Анна Белавина: Не в клиническом смысле, да?

Мария Долгополова: Еще следует сказать о том, что есть такое... Это немножко похоже на кризис, но немножко другое. Это называется в психологии внутриличностный конфликт. Он приходит также против воли человека, как и кризис. И, по сути, это давление на человека необходимости что-то выбрать.

Анна Белавина: То есть это просто проблема выбора?

Мария Долгополова: Это проблема выбора, но эта проблема, она может быть очень существенной, потому что могут существовать несколько устремлений, которые абсолютно взаимоисключающие, но при этом они представлены ярко, их может быть два, три или даже более, и человек находится в необходимости обрезать остальные и оставить себе только одно.

Анна Белавина: То есть один какой-то свой путь развития в этом смысле, да?

Мария Долгополова: Среди взаимоисключающих, да, можно оставить только один. Если что-то не взаимоисключает друг друга, это можно интегрировать. Но если эта работа проделывается человеком неудачно, это может происходить на фоне достаточно большого напряжения, потому что идет большой перерасход сил на эту внутреннюю работу.

Анна Белавина: А можно какой-нибудь такой пример, например, какой выбор может человека ввести вот в это тяжелое состояние?

Мария Долгополова: Ну, например, молодой человек или женщина, молодая девушка, у нее есть выбор. Либо как-то начать свою индивидуальную жизнь, более независимую от семьи. Сделать больше упор на то, чтобы искать мужа, делать больше упор на то, чтобы как-то съезжать от родителей. Но в то же время у нее может быть довольно сильное устремление продолжать заботиться о родителях. Если, например, она видит, что они в чем-то не справляются, в чем-то не очень самостоятельные.

И тогда может нарастать внутренний конфликт. Что в одном своем видении она такая заботящаяся, постоянно возле них, не покидающая родной дом. А в другом своем представлении о себе она уходит, поддерживает с родителями довольно большую дистанцию, ищет своего мужчину, начинает обустраивать какой-то свой дом, свое жилье.

Анна Белавина: То есть это всегда противопоставление, а нельзя как-то совместить? То есть остаться заботящейся и искать свою личную жизнь? Или это нереальный вариант?

Мария Долгополова: Конечно, это реальный вариант, но не при всех родителях. Ну, хотите, я сделаю более жестко эту ситуацию. У нас есть родитель, который действительно недееспособен.

Анна Белавина: Ну, то есть, скажем, человек с ограниченными физическими возможностями?

Мария Долгополова: С какими-то ограниченными возможностями. У молодого человека пока нету финансов, чтобы кого-то к нему приставить, какую-то сиделку, того, кто заботится. Плюс, родитель может очень сильно быть эмоционально привязан. То есть, как только ребенок выросший, уже взрослый, делает несколько шагов ОТ, сам же этот ребенок начинает чувствовать очень остро чувство вины. То есть при некоторых родителях дети не будут чувствовать остро вину, если позволяют себе ну какую-то такую…

Анна Белавина: Ну собственную жизнь, грубо говоря. Свою собственную жизнь, отдельную, да?

Мария Долгополова: А при некоторых родителях будут чувствовать. И это особенность контакта ребенка и родителя. А не вина этого ребенка, что он такой склонный к чувству вины или что-то вроде этого.

Анна Белавина: То есть так были построены их отношения? Глубоко зависимы друг от друга, да?

Мария Долгополова: Да. И тогда это будет полноценный внутренний конфликт, и интеграция здесь будет проходить очень медленно и все равно с некоторыми потерями.

Анна Белавина: И вот такая, потеря вот такой вот опоры внутри себя, то есть, когда ты не можешь выбрать какой-то определенный образ жизни, скажем, может привести к депрессивному состоянию?

Мария Долгополова: Это будет, ну как минимум, приводить к тому, что будет теряться много сил. И может начаться еще такой поток самообвинений. Потому что, с одной стороны, много сил во что-то вкладывается, человек не очень осознает, что туда вкладывается много сил. Он злится на себя за то, что у него меньше получается, чем у других, там у каких-то сверстников, которые...

Анна Белавина: То есть понятно, нужно все-таки отслеживать себя и свое расходование энергии в этом мире, в этой жизни, наверное так, да? Как вариант.

Ну что ж, а мы сейчас с удовольствием расходуем энергию во время нашей музыкальной паузы на ЭКО-Радио «Будь!». Не переключайтесь, оставайтесь с нами в студии, мы расскажем вам еще много интересного.

About me

Maria Dolgopolova – a certified clinical and a jungian psychologist (Moscow Association of Analytical Psychology, an IAAP training candidate studying in CGJung Institute in Zurich) with a background in gestalt therapy (Moscow Institute of Gestalt and Psychodrama, Gestalt Associates Training Los Angeles) and in psychoanalysis of object relations.

marianifontovna@gmail.com

+7 903 542 9177 (Telegram, WhatsApp)

t.me/jungianpsy